м. Московская, Тогда я беру глубже, и мир сужается до этого мгновения. Твой стон — это не звук, это толчок, который я ловлю на языке. Я ощущаю, как ты напрягаешься, как сжимаются мышцы, и в этом есть что-то первобытное, чистое. Ты уже не думаешь о звездах — ты сам становишься их центром, и я веду тебя туда, где нет ничего, кроме этого жара.